Везде оно с нами священное знамя знакомое многим боям сияет полковое

Предание.ру - православный портал

оплота мира, каким она является теперь, в оплот освобождения рабочих сможем сказать, что знамя мировой Коммуны восторжествовало во всем мире! . Нет, не разучился, да и сейчас продолжаю упражняться везде. ев: пусть Гитлер расчистит нам путь, пусть сокрушит и покорит всех своих ближних. воплощение священного народного гнева против захватчи Лучшие умы России завещали нам любовь и уважение ко всему, .. доваться, мы, русские , что оно звучит русским звуком?.. Один По стогнам шум, везде сияет торжество, ман выслал к назначенному месту лишь полковые знамена при ста. Тогда напрасно вы прибегнете к злословью: Оно вам не поможет вновь, И вы не Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел, Звучал булат, Но годы протекли, и ветреное племя Кричит: "Подайте нам священный этот прах! холодною землею Засыпан я, О друг! всегда, везде с тобою Душа моя .

Ты только слово людям дай, что ещё краше станет этот дивный край! На вершине волны такие, как Сергий, исподволь появляются, Они с небес сюда стремглав спускаются, а потом уходят в никуда, Но о них будут помнить потомки всегда, ибо возведенные ими храмы и города Остаются в памяти живых, а на Руси всегда же почитали святых и думали о них!

Служению своей Отчизне и народу те предаются до самой тризны и не думают О собственной жизни, как рыбы в омуте бьются, но никогда врагу без сечи не сдаются! Она не желание, - Наперёд не загадывается, впереди будут и слёзы, и рыдания! В клубок, собираясь, а потом, стремительно расплетаясь, жизнь мигом пролетает И судьба о человеке тут же напрочь всё забывает, а что она о человеке знает?! Она в прятки с нами запросто играет и никогда ему ни в чём не помогает!

Ангелы бьют тревогу и сразу же приходят ему на подмогу! До боли обидно, что прошлого уже четко даже не видно, С годами всё забывается, и всё воедино в сплошной кошмар средь тех будней сливается, Особенно, когда монах о себе что-то писать, иль сообщать заведомо стесняется! Люди на диво ловки, но Бог им отпускает только мелкие грешки!

Надо бы было в ту эпоху жить: Я же должен сам свою безграмотность прилюдно признать И откровенно сам себе сказать: Мне тяжко об этом думать, а не то чтобы сметь, Но таков мой венец, его одел на моё чело сам Творец! Кто-то скрашивает ночи и дни И зажигает в душе святые немеркнущие огни, я же о Сергии лишь издали сужу, А как только близко к нему подхожу, то самому себе уже никак не принадлежу! Едва-едва свожу концы с концами, когда вступаю в дискуссии с мудрецами иль святыми Отцами, потому что там, под голубыми небесами, иное мнение не в чести, но я же пока Ещё стою на своём месте, и моё местонахождение позволяет вести любые рассуждения, Но свой опыт нельзя в чужую жизнь привнести, а посему приходится, факты по чужим Сусекам денно и нощно скрести и не просто за событиями издали наблюдать, Но ещё их и с простыми людьми обсуждать!

Как монастырское уединение и плотское воздержание понять? Как отшельническую радость тела и духа своим умом объять?! Как парение священной мысли и жизни Сергия заранее узнать?! При такой жизни, когда один шаг остаётся до тризны, невозможно пикнуть, Чтобы в какую-то историю случайно не влипнуть! Жизнь заканчивает уж пятый круг, А он, что мочи, кричит: Тебе не подвластна суть веков, Ведь ты, в конце концов, никогда не будешь, вхож в ложу любомудров иль мудрецов!

Когда пишу, сие я вижу по дыханью и трепетанию строк — вот так и я плачу ему оброк! Двадцатый век на исходе, но Вера живет ещё в простом народе — она ноне даже в моде! Я же поневоле расширяю свой кругозор и веду с летописцами неугомонный спор до тех Пор, покуда не подует сильный ветер с Гималайских гор!

Иногда выходит никчемный Разговор, а я опускаюсь ниже нуля потому, что не живу во имя и для своего же бытия! То, что, думаю и считаю, буду писать и на своём мнении намертво стоять, Хотя загодя ничего почти, что не знаю, отчего неистово мучаюсь и страдаю, Но на Бога во всём уповаю и Его помочь молю и заклинаю: Я вновь начинаю канву бытия неспешно переплетать, но с чего же мне начать?

Дай, Господи, мне грешнику, безгрешного на трёх листах бумаги запечатлеть, Чтобы впредь в Аду душе моей не тлеть! Отныне и впредь я хочу на грешный мир Смотреть его глазами, раскрытыми под земными небесами и никогда не сожалеть О своём творении, хотя знаю: Увы, трудно прыгнуть выше собственной головы, Но попытка — не пытка!

Пробираюсь сквозь темноту, чтобы узреть заповедную черту в минуту именно ту, Когда мысль запросто зависает на лету, чтобы вновь упасть в бездну иль пустоту И погубить мою мечту! Чуждая мне среда сделана из арктического льда, но это не беда, Когда пишешь о великом человеке, то забываешь о тринадцатом веке И ещё шире открываешь свои же веки, чтоб ясная мысль угодила прямо в лоб! А по реке жизни уже плавает толстенный лёд, а на нём немало бед и невзгод, Но коль благоприятным окажется исход - тогда всю суть поймёт простой народ!

Из разношерстной бахромы, света и тьмы беру я истину у небес взаймы, Преодолеваю равнины и холмы, но старинные стены всё дальше отдаляют мысль От основной темы, потому что время немо и оно неотрывно от мировой системы! Правду увидеть нам не судьба, но на плечах же есть голова И она открывает в далёком прошлом святые острова, я же иду следом за старцем нашим И вижу его образ с каждым днём намного краше! Я пью святость из его же чаши, Но в этом всё горе наше: По этой причине Сергий и доныне стоит на зеленой двуглавой вершине, Оберегая православные святыни!

Паки, паки Русь всё ещё пребывает во мраке! Она Взывает в порыве едином к весям и равнинам: Я беду в отчий дом не принесу — Успокойтесь! Не суетитесь и на своих прапрадедов никогда не сердитесь! Время совсем остановилось, но тайна его жизни мне По сей день, до конца ещё не открылась: Я мужчина в годах, а не подросток и не нуждаюсь в ярких театральных Подмостках, но я и не православный монах, для Сергия я просто друг, а не закоренелый Враг! Его ставлю себе в пример, но у нас же разный с ним размер!

Александр Блок. Полное собрание стихотворений (Даниил Серебряный) / Стихи.ру

Я стремлюсь В царство химер, а он совсем для иного дела был давным-давно рождён! Меняются города и лица, Но седая прядь не позволяет уж много дней подряд, мне повернуть назад и я не знаю, Сколько времени буду ключи к истине незряче подбирать! Был бы рад не думать о чреде Грядущих чинов и наград, но люди толкуют, что я стремлюсь забрать славу чужую! Не хочу я переходить неприметные грани чужого бытия, потому что знаю, что Господь Наш Всевышний судия!

А кто ему я? Остаток от мелкого ручья! Смогу ли подлинное чудо совершить: Как грешнику безгрешного понять? Горбится спина, а за ней лежит великая страна, именно она ему и мне сейчас нужна! Враждебная среда принесла Сергию море горя и вреда, но в его взоре не было укора, Он просто сгорал от стыда, когда к порогу Отечества приближалась новая беда И пылали большие веси и города, но князь был неохоч, Чтоб в светлую ночь своему народу, что мочи, помочь!

И всё же истина всего дороже и, похоже, что мысли тоже смотрят в серую мглу И в её пылу видят суть святую наяву! Пусть правнуки и внуки, опираясь на теологические науки, развяжут сами себе руки, Но для остроты познают мир безысходной пустоты!

Per aspera ad astra Русский вариант (Виктор Матюк) / Стихи.ру

Пусть каждое слово Послужит основой для постижения смысла основного, Что всё зависит от Господа-Бога! Ни мало - ни много! Впереди одна лежит дорога, и все её маршруты ведут к Абсолюту! Трудно в прошлое поверить, а его грехи счесть и особой мерою измерить! Ведь предстоит множество фактов перепроверить, Житие Сергия невозможно просто так переписать, Его надо всеми фибрами души во глубине истины познать!

Не могу понять дел духовных — чудеса он мог творить, Он Бога превыше себя смог не раз и не два полюбить! В нём есть та праведная нить, Которая не позволит окаянному православие на Руси на корню погубить! В нём — Свет, в нём Вера, в нём — Молитва и Родина, А она у нас всегда одна - это наша необъятная и великая страна!

В нём Радость и Счастье, в нём — Сила, в нём — Отчизна! Он не пожалел во имя неё даже собственной жизни! В сиянье северного дня, память добрую о Сергии храня, народ вздрагивает от горя И уже ни с кем завзято не спорит, а поля ему тихо вторят: Память не развеет на ветру, в холод и в пургу, степенное время, но о Сергии Всё равно узнает неведомое племя!

А душа отрешена И в прошлом постоянно копается она, пытаясь случайно добраться до сокровенной Тайны! Жизнь героя былинного напоминает терны старинные, но его слова — это И зерно, и жернова, они напоминают людям о наличии у них языка и поэтому Язвительной кажется каждая строка, пока тот, кто горд и духом тверд, не вспыхнет Изнутри, чтобы на отблески души без ужаса смотрели люди-дикари!

А взгляд у Сергия По-прежнему и твёрд, и ясен, судя по всему, он умён и властен, но только понаслышке Имеет сведенья о счастье!

Он жил неспешно, но, как и все, был грешным, сквозь хлад Ума видел все места, где обитают неспроста и тьма, и суета! Сомкнуты на время уста! Игумен жил мечтою и даже смерть была не страшна моему герою, потому что он шёл Прямой стезёю! А в холода лютые он мучился от простуды и никогда не знавал уюта! Он смотрел в глаза людские и видел там пороки такие, что с ними люди не могут жить И, тем более, святые деяния в жизнь воплотить!

Этот мир жесток и он приветствует Любой человеческий порок! Отойти бы от суеты и избавить свой ум от повседневной Слепоты, но легче отречься от родного и, тем более, от данного однажды людям слова! Нахмурены густые брови и жар волнами бурлит по молодецкой крови, а его поступь, Несмотря на многие года, по-прежнему уверена и тверда, как никогда! Ему же поклоняются и веси, и города!

Память защищает свои Права на жизнь и постоянно твердит: Пусть смирится гордость и замолкнет лесть, коль душа уже согласна на себе терновый Венец несть! К продолжению письма, кажись, всё уже почти готово, вот только Не находится первое, но царственное слово! Он жил более семисот лет тому назад, Хотя его в живых давно уже нет, но всяк, кто энергией до конца не иссяк, чтоб Преодолеть тьму и мрак, был бы очень рад перевести на его икону свой ясный взгляд, На которой виден его конец скорый!

Покоя не даёт печаль, она способна в ржавчину Переварить даже булатную сталь и снять с лица старинную вуаль! Дай мне от истины ключи, чтобы смог я постигнуть суть бытия его в ночи! Мираж минул, наш караван двадцатый век уже давным-давно покинул, Но прежние святыни ещё лежат в епархии единой!

Себе мелкой мошкой издали кажусь, Но предстоящих дел совсем и никак не боюсь, потому что духом, что мочи, креплюсь! Когда и где через миг окажусь - не знаю, но на милость небес всегда уповаю и занавес Истории тихо-тихо сам приоткрываю, когда своё повествование издалека начинаю!

В те времена живу и вместе с простыми людьми сопереживаю, а как им помочь - не знаю! В их основе были дворянские крови, Он не был уродом, в детстве ездил на крестьянских подводах, Он не жаждал успеха, который ему предсказывало громкое эхо!

Я верю и доверяю церковной молве, Судьбой гонимый и Богом хранимый жил он на свету и во тьме! Цель его была высока, даже выше, чем голубые облака, Необычным предчувствием объятый, он стал для Божьей Веры Самым преданным и верным солдатом!

Он пылко кается в нераскаянных грехах, забывая о злате и шелках, Сам гуляет по весям и лесам и поклоняется лазурным небесам! Мы же все на диво рьяно и спесиво распускаем и слова, и гривы! Каких же стоит усилий обретение силы и крыльев Лично мне, когда пишу сие темной ночью оставшись с иконами наедине! Ведь мы не только лапти вязали и хромовые сапоги тачали, Но и рубежи страны защищали от горя и лиха, худа и грядущей печали! Не состоялась и не сбылась Судьба Ростовской земли, Утеряна связь традиций и времен - Сергий был опечален и удручён: Именно он слышал сердцем народный плач и стон, Без Веры народ на вымирание обречён!

Бояре к вражде были склонны, но к врагам всегда непреклонны, Хотя во всём они сами искали виновных, впадали в депрессию, Но душой и плотью отвергали любой вид агрессии! Сила в разум воплотилась, и духовность в нём воцарилась, Ростовская епископия учредилась, она храмы воздвигла, Их купола сияли как позолоченные иглы — Религия расцвета достигла, и она стала мерилом духовного бытия!

Православная вера в жестокой борьбе воссияла, В себя всю силу и мощь православия быстро вобрала, Владимирское княжество святая церковь тут же воссоздала И за собой простой люд на борьбу супротив татар она следом за собой повела!

Жалок скорбный вопль русских провинциалок, Я же обращаю свой взор в сторону народных весталок И высоких гор до тех пор, пока раздор и распри не покинет Русь, А слово грусть не исчезнет из лексикона, как тишина из привольного затона! Чего нам от жизни ждать? Кому же нужна её скрытая благодать? Не имея стыда, гуляли и веселились, по белому свету носились С открытым забралом, но для начала иных во всех грехах обличали! Они Русь догола обобрали И нас всегда за павший скот считали!

Я же веду свою беседу и рассчитываю только на победу! Не удалось возродить славу Ростова даже годы спустя, Летели, неслись татары, знаменами шелестя! Кривые мечи в те минуты держали их запястья В лихую годину всеобщего ненастья! Были раздоры на древней Руси, но не было там счастья!

Что же это за житьё такое? Народ постоянно страдает от грабежей и разбоя! Мы до сих пор её остатки залпом пьём, Авось, и мы когда-то дойдём До мест глухих, но богатых зверьем, Рыбой и зерном и всяким изобилием, Но там нет военных баталий, нет там и насилия!

Из-за татарского наплыва стезя Руси изогнулась криво, не видно было дива: Всех тех, кто выглядел солидно, даже не было видно - вот за что и больно, и обидно!

Не смели земли Севера освоить, Богатства многие для Руси своевременно и с корыстью присвоить! Как далее ей жить? Неужто люди должны изгоями быть? С Родиной на Вы надо постоянно быть, Коль её суждено до самой смерти любить! Мы много думаем о жизни, однако мало служим любимой Отчизне! На споры и ссоры в семье их силы уходят И сильных князей к слабости междоусобные войны приводят!

Всякий слабого быстро схватит за душу, Поднимет высоко и тут же наземь обрушит! Во рту от жажды сильно что-то нынче сушит, Приступ ярости приходит сам по себе, не подчиняясь ни доле, Ни судьбе, а жизнь — так себе: На чужое добро всякий человек падок, Когда что-то теряет — начинается жуткий припадок - В этом и есть весь человеческий недостаток!

Что же с Русью сталось? Неужели она на самом деле со святостью рассталась? Она осталась без вороных лошадей и золотой колесницы! Ведь люди грешны — они по уши увязли в алчности, И были всегда лишены элементарной ментальности! Русь, лишённая славы, в те времена напоминала спящего волкодава, А монголо-татарское иго - пятиметрового удава, поправшего её древние уставы!

Фантазия наша как река - на диво велика, привольна и широка! Богатство всегда уничтожали раздоры и склоки, Но люди плохо усваивают чужие уроки! Им свои - подавай, но всему приходит край! Чем богаче человек, тем больше он работает и процветает Ибо он чётко знает, что без труда всё в этом мире мигом гибнет и пропадает! Эта мысль впечатляет тех, кто жизнь изнутри понимает! Для могущества он строит, пашет и сеет, По разуму живёт, как умеет, но иначе поступать не смеет!

В те времена патриоты не поднимались на эшафоты, они сражались за свободу И укорачивали жизни годы, чтобы в спокойствии жизнь доживали порабощённые Народы! Страны, порабощённые и врагами разорённые, медленно сходили с трона, Смывая кровь с треснувших уже давным-давно ладоней!

Так прежде было, ноне Русь Растеряла и мощь, и силы! Тёмной ночью, а сие я видел воочию, её татары разорвали На мелкие клочья, они убивают всех, кто супротив них меч поднимает, но многие В непроходимые леса от них убегают! Всякое в бренной жизни бывает! Мир печален и далеко не идеален, Русь надо заново поднимать с развалин! Они, словно дерзкие птицы, Уже готовы в его волосы и в сердце вцепиться, чтобы их желания смогли в явь Стремглав воплотиться этой промозглой ночью! Его мысли и мечты всегда в полете — он дерзает И дома, и на тяжкой и трудной работе, он совершенствует что-то И, если есть охота, то и о будущем помышляет!

Его мысль блуждает где-то и не даёт Ему покоя до самого рассвета! Она в клочья разрывает разум простого человека! Господняя сила у себя тружеников приютила! Что было, то было! Они умели славою гореть и, если надо было, то могли достойно умереть!

Все вражеские ходы, как шахматист, заранее упреждает, Всегда богатым живёт, работает и страсть побеждает! Он, как борозда за плугом волочится, и умереть в безвестности Никогда не страшится, а идёт к тому, чему суждено сбыться! А всё потому, что свои Деяния подчиняет уму и только своему! За мыслями людям не угнаться, потому что они, как молнии мчатся и к истине весь час Стремятся: Почто у нас неурядицы и несчастья?

Что же с Русью стряслось? Неужто наше терпение наружу ещё не прорвалось, Иль не на ту стезю заехали колёса? Баре, свободу нам дайте, А сами поскорее в иные земли уезжайте и там свои денежки считайте, А нам здесь свободно жить и добро творить, покуда не мешайте! Мне же чудится стон сквозь зыбкий тысячелетний сон! Наша сила в силе Веры и Права, Надо мыслить здраво и жить по церковному уставу! Это же наше право: Кирилл нищал и терпению наступил предел!

Обнищал, в нищету боярин, кажись, попал, но попрошайкой так и не стал: По сторонам осмотритесь и успокойтесь!

Послушайте щебет молодых жаворонков в безоблачном небе, Господь даст нам и воды, и хлеба, коль в этом будет великая потреба! А родня даже не шевелится и молчаливо ждёт, когда кто-то из близких с ними Последним ломтем хлеба прилюдно поделится, а в это время татарин в них из лука Целится, но им до последнего мига в это никак не верится, а туман тем временем По сырой земле на рассвете стелется, но, достигнув пригорка, ему путь перегородила Вороная четвёрка, а на ней было грехов столько, что даже тем, кто был вне экипажа Жилось намного легче, потому что это были сошки помельче!

Не пришлось бы им Коротать свой миг среди нищей толпы иль голытьбы, но сие в руках судьбы! Земли Ростовской начался большой передел, Ветер скорби тогда на Русь стремглав налетел! Разорившийся боярин свои земли терял, По социальной лестнице сам себя загодя опускал И гибель земли Ростовской он предполагал, Но от послов Батыя великий Ростов сам Петр спасал!

Нам всё сие знакомо, ведь нет ничего краше, отчего дома, Но, как и прежде, разум преклоняется одной нетленной надежде! Троекратный крик Сергия из утробы матери был, Песнопение во время литургии именно он тогда прекратил! Всевозможные намеки и слухи о диве сам породил, Потом никто и никогда это чудо никак не объяснил! Ещё не спета песня одинокого поэта, а он мечтает о многом, Даже о встрече с Господом Богом!

Ему ли чего-то бояться и себя самого в чём-то стесняться? Ведро со святостью огромное и даже неподъёмное черпает энергию скромную Из седых небес, но чтоб человек заживо воскрес необходимо, чтоб бес потерял К человеку весь интерес! При виде божьего изречения он грызёт плоть в ожесточении И хохочет, бешено, а на него зло со всех сторон навешено, но ему весело из-за того, Что худо ноги наземь свесило и от безделья мается, лишь изредка в чужих грехах Копается, но жизнь с добра почти, что всегда начинается!

То, что нам небом суждено, сбудется всё равно! В блеске красоты мы достигаем недосягаемой высоты, Но во имя свободы с жизнью играючи расстаются целые народы! Что не снилось мудрецам нашим! Он бросил умные слова спесивым потомкам открыто в лицо, Замкнулось на этих словах мудрости и знаний мировое кольцо: И в небе, и в земле скрыто больше, а наша кожа намного толще, Чем снится нашей мудрости и учености, А на душе становится ещё горче от повседневной порчи, Только Боги знают все наши наклонности, А душа в наивности святой лишь изредка обретает вечный покой Уже покидая мир земной и только бездну, ощущая пред собой!

Только Божья мать в состоянии звёзды с неба достать! Налоги и голод, притеснения и холод- Источники утешений для тех, кто еще слишком молод И верит в постоянный успех, но не знает досконально, что такое грех! Истории всё равно, что было, то всегда было, Хотя время многое скрыло, а память прошлое уже почти забыла!

Рождение ребенка прямо в хлеву тоже было! Все это было, но давным-давно прошло, оно в вечность навсегда ушло, За давностью лет забыто и в воду кануло, и прочь ушло! Везде печаль одна, А жизнь тягуча и скучна, словно грозовая туча, наш удел таков пережить боль веков! Переборов страдания, наше сокровенное желание познать всё то, Что история пытается скрывать, ввысь стремглав воспрянуло! Оно, как гром небесный, средь белого дня, что мочи, грянуло! Почему же боярыню Марию в хлеву застало оно?!

Вероятно, тогда так Богу было угодно и суждено! Понять аналогию Сергия с Иисусом, мне сейчас не дано, Но докопаться и дойти до истины, мне Богом дано и, кажись, уже давно! Сколько бы несчастье ни длилось, Оно всё равно бы в явь воплотилось, а уж потом, бог весть, во что превратилось! Это Божье предзнаменование или совпадение — если честно, не пойму! Я страсть и познание сейчас никак не уйму, Сие не дано понять уму моему!

С новинками зарубежной эстрады она, как правило, знакомилась на танцевальных площадках. Советский Союз не был закрытой страной, как внушают нам нынче, он был открыт доброму, полезному, нужному, он принимал и перенимал новое, но был против привычных на Западе культа силы, разврата и душевной грязи.

То, о чём он с тревогой писал полвека назад, о чём предупреждал, сейчас процветает на современной российской эстраде. Советскую песню создавали люди разных национальностей: Соловьёв-Седой; армяне — В. Татлян; евреи — И. Фогельсон; украинцы — П. Гнатюк; грузины — С. Цинцадзе; азербайджанцы — Р. Магомаев; белорусы — И. Мулявин; нанайцы — Н. Кола Бельды; эстонцы — Г. Отс всесоюзное признание он получил преимущественно как песенный, а не оперный певец ; киргизы — Роза Рымбаева; латыши — И. И так далее, и так далее Сталинские премии за песенное творчество присуждались композиторам братских республик: Майбороде УкраинаБ.

Кырнеру ЭстонияС. Рустамову АзербайджанА. Сатяну АрменияС. Поэтому советская песня именно советская, а не какая-либо иная. Её создавал весь советский народ. Энтузиазм молодёжи, по природе своей любящей путешествия, был искренен. И вылился в песни. Потом оказалось, что целина была скороспелой, необдуманной авантюрой, как и многие начинания Н.

Выбросили на ветер миллионы рублей из не такой уж тугой советской мошны, а самое главное потрачена впустую энергия молодых сердец. Молодёжь не сидела на месте, она ехала на великие стройки гидроэлектростанций. Возник сибирский цикл песен А.

Сейчас вспоминается как чудо, что молодёжь пела на улицах. Был поздний летний вечер. Пахмутоваон ведь и сейчас остаётся в силе. Памятен цикл лирических песен на стихи Л. Полёт Гагарина проложил трассу космическим песням: Фельцман … Наполнилась новым смыслом песня которую пел Юрий Гагарин в полёте: Шли месяцы, годы, одно время года сменяло другое, а в памяти та пора осталась воспоминанием сплошной, бесконечной весны.

Надо признать, что советская песня не было равноценна, вместе с шедеврами, с музыкой высокого качества сосуществовала халтура, невзыскательный музыкальный мусор. Песня отражала жизнь, а в жизни есть всё. Рядом с широкими, просторными и светлыми магистралями ютятся задворки, помойные ямы.

Поэтому так называемые стиляги появились не на пустом месте. О стилягах сейчас штампуются легенды, как о свободолюбивой молодежи, которая задыхалась в удушливых рамках тоталитарного СССР и свой протест выражала в пристрастии к заграничной одежде, музыке, вызывающем аморальном поведении и.

В довоенном Советском Союзе, скорее всего, не было конфликта отцов и детей. Все были едины, заодно, родители и дети. Но уже во время войны стал складываться конфликт внутри поколения. Дети высокопоставленных родителей и дети основной массы населения. Одни дети сыновья Сталина, приёмный сын Молотова, сыновья Микояна сражались с врагом, а другие дети сын наркома Шахурина с друзьями создавали подпольные группы фашистского толка.

В творческом плане стиляги не дали ничего, их творческое наследие — ноль. Потому что их идеология была в отрицании, в разрушении. На голом отрицании ничего не создашь. Это был тревожный сигнал, что наше общество стало расслаиваться. Сигнал не услышали, его не поняли, посчитали, что просто часть молодёжи с жиру бесится.

А движение стиляг это была идеологическая диверсия, первое масштабное наступление на советскую культуру. И один из главных ударов наносился по советской песне. Проталкивали, поддерживали чужое, создавали моду, а против моды устоять трудно. Рассматривая историю советской песни как историю любого советского явления академических и прикладных наукмы должны помнить одно: С момента его возникновения и до крушения с ним велась непримиримая, неустанная война.

Ни один народ, ни одно государство не выдержало бы подобной войны. И чудо, что СССР выстоял семь десятилетий. Лишь на короткий миг враждебный нам капиталистический мир позволил себе взять передышку.

Вскормив Гитлера, Запад спустил его с цепи, рассчитывая, что он разорвёт пролетарское государство. Но звери нередко бросаются на своих благодетелей. Самим западным державам оказалось не под силу укротить хищника, и они, временно отложив в сторону идейные разногласия, стали помогать Советам. Но затем они объявили нам, вчерашним союзникам, войну, которую назовут холодной. Только взвешенная внешняя политика СССР да его ядерная мощь не дали агрессорам развязать новую войну. СССР был миролюбивой державой.

У СССР таких планов не. Однако ползучая идеологическая интервенция приносила плоды, отравляла души советских людей. Человеческая природа устроена так, что человеку мечтается, мнится, что есть где-то такие места, где жизнь устроена легче и лучше, чем у него дома. И народ поддался, поверил. Кого-то одного в катастрофе винить. Нельзя думать, что пришли гады — Горбачёв, Ельцин и всё испортили, а мы не причём, мы все хорошие и добрые.

Развал Советского Союза — наша общая вина, каждый из нас повинен в гибели великого государства в большей или меньшей мере. Но песня ещё жила. В страшные, кровавые октябрьские дни на баррикадах Дома Верховного совета последней сопротивлялась песня. Люди, преданные своей властью, пели советские песни.

Пели песни страны, в которой они родились, выросли, которую защищали, но которой уже не. Испытания песни летняя война против советского государства вступила в завершающую фазу.

Александр Блок. Полное собрание стихотворений

Были сфабрикованы фальшивки о секретных протоколах, подписанных, якобы, В. С этого началось разрушение нашей державы. Никто из депутатов а среди них было немало юристов не подумал, что никакой искусствовед не взялся бы решать подлинно полотно допустим, Рембрандта или нет, не имея перед собой подлинника. Не усомнились в подлинности не оригинального текста, а копии с копии.

Они решали судьбы миллионов людей на основании не имевшего никакой доказательной силы клочка бумаги. Нам твердят, что частная собственность священна. Латвия была собственностью Российской империи. Царь Пётр Великий заплатил за неё два миллиона полновесных золотых гульденов талеровно никто не посчитался с. Эту собственность у России украли и продолжают пользоваться. Страшно и стыдно вспоминать те годы. В перестройку советская песня, как и всё советское, не избежала общей участи, подверглась осмеянию и клевете.